— А где он сидит? — непринужденно поинтересовался Савелий.

— О, в вашем самом ужасном узилище, — закатил глаза Гендлер. — В Шлиссельбургской крепости.

Савелий кивнул и в упор посмотрел на американца:

— Мне нужен аванс.

— Нет проблем, господин Родионов. Сколько?

— Половину всего гонорара, — безапелляционно сказал Савелий.

— Согласен, — быстро ответил Гендлер и положил кейс на стол.

— Если предприятие сорвется, — скажем, вы проболтаетесь или короны вдруг не окажется в Казани, — аванс не возвращается. Ежели меня заметут — аванс не возвращается, — жестко продиктовал свои условия Савелий.

— Резонно, — после некоторого раздумья ответил Берк. — Я согласен.

— Ну вот и славненько, — потеплел взглядом Савелий. — Значит, договорились. Митрофан, прими деньги у господина Гендлера.

В кейсе американца — случайно? — оказалось ровно двести пятьдесят тысяч, состояние, на которое десяток рядовых обывателей могли бы прожить вполне сносно лет тридцать пять — сорок. Отдал Берк Гендлер и папку с тесемками, где были собраны материалы о краже летом 1904 года знаменитой чудотворной иконы, в которую была вделана интересующая американца корона.

— Думаю, вам полезно будет ознакомиться с этим делом, — заявил Гендлер, передавая папку в руки Савелия.

Выходили они из беседки не враз, а друг за другом по прошествии некоторого времени. Так предложил американец.

— Я остановился в отеле «Метрополь». Позвоните мне, когда все закончится. Мой нумер сорок шестой, — заявил он вместо прощания и ушел, безмятежно насвистывая какой-то мотивчик. Минут через пять-семь оставили беседку и Савелий с Митрофаном.

— И не боязно тебе с такими деньжищами? — усмехаясь, спросил Митрофана Савелий, когда они поджидали извозчика.

— Не, — ответил бывший громила. — Ежели что, то у меня волына имеется.